БАТСКАЯ ШКОЛА И «СИЛЬНАЯ ПРОГРАММА»

Аннотация

В статье рассматривается генезис «Батской школы» и ее Эмпирической программы релятивизма (EPR), а также ее соотношение с Эдинбургским отделением исследований научного знания и его Сильной программой. Батские исследования возникли независимо от эдинбургских; их непосредственный контакт установился лишь около 1973 г. Однако последующее взаимодействие оказалось для батской группы исключительно плодотворным. Можно предположить, что при отсутствии Сильной программы, служившей своего рода «точкой опоры» для критической рефлексии, батская работа так и осталась бы маргинальным интеллектуальным курьезом. При всем при том два подхода сохраняли существенные различия: в Бате приоритет отдавался эмпирическим исследованиям – пусть и в философской рамке, – тогда как эдинбургская линия изначально тяготела к чисто философской проблематике. Выдвигается гипотеза, что наблюдаемое совпадение траекторий обеих групп не было случайным, а коренилось в особенностях развития британской социологии. Ее экспансия в 1960-е гг. во многом опиралась на традицию, заложенную в Лондонской школе экономики, что сообщило британской социологии выраженный философский компонент, не свойственный, например, американской социологической традиции. Этим, по всей вероятности, объясняется обращение обеих групп к позднему Витгенштейну с его концепцией значения как употребления, где «формы жизни» выступают своего рода предшественником куновских парадигм. Расхождения между двумя школами постепенно утрачивали остроту по мере того, как в исследованиях науки и технологий (STS) все большее влияние приобретала акторно-сетевая теория Латура, а вслед за ней – концепция «совместного производства» (co-production) Ясанофф, ознаменовавшая решительную демократизацию науки и включение рядовых граждан в ее ключевые области. При этом ни Эдинбург, ни Бат никогда не ставили под сомнение само существование элитного научного знания, даже если они и лишали науку притязаний на безусловную достоверность, допуская определенную меру социальных ценностей в процесс установления истины. В заключительной части статьи высказывается сожаление по поводу нынешнего состояния STS, которое, судя по всему, смыкается с популизмом, превращающим науку не в продолжение политики иными средствами, а просто в политику. В связи с этим автором ставится вопрос о том, как могла бы сложиться альтернативная траектория развития данной области, и предлагается поразмышлять над этим читателю.